24/7 - Мы работаем круглосуточно! Средства для повышения потенции
8 (800) 200 86 85

Для заказа по телефону
назовите оператору номер: 1860

Блог магазина

Раздел: Виагра

ПИРАТЫ В БЕЛЫХ ХАЛАТАХ

АЛЕКСЕЙ КАМЕНСКИЙ, АЛЕКСАНДР РАСКИН Лекарственные фирмы теряют из-за российских пиратов сотни миллионов, но помалкивают, чтобы не позорить свои товарные марки

Месяц назад двое оперативников столичного УБЭП зашли после смены в приличную с виду аптеку в центре Москвы. Один, молодой отец, купил детскую присыпку. Другой мучился головной болью после вчерашнего и взял анальгин. Но дома, приняв препарат, милиционер не почувствовал привычного облегчения. Голова раскалывалась. А тут звонит напарник: "Присыпка чем-то воняет".

Случайность помогла обнаружить подпольное производство: аптека покупала товар со склада на востоке Москвы, который при ближайшем рассмотрении оказался нелегальным заводом, где десять граждан Молдовы штамповали на соответствующем оборудовании таблетки анальгина и левомицетина.

Таблеток нашли целых 5 млн. Экспертиза показала, что два препарата по составу идентичны, а главным компонентом является мел. По информации оперативников, все это безобразие шло в основном в регионы, и только небольшая часть попадала в Москву.

Проблема поддельных лекарств возникла у нас сравнительно недавно. За весь 1''7 г. был официально зарегистрирован всего один случай - фальшивый кровезаменитель реополиглюкин. Потом подделок стали находить все больше и больше, и к началу тысячелетия вышли на уровень 100-150 партий в год. Видимо, уровень по каким-то причинам оптимальный, потому что с тех пор цифра так в этих пределах и колеблется: в этом году выявили около 60 случаев. Вот только о масштабах явления это мало что говорит - практика ясно показывает, что находят не все фальшивки.

И все признаются, что победить пиратов-фармацевтов почти невозможно. Фармацевтические компании склонны занижать масштабы фальсификации. А народ, наоборот, склонен паниковать. Андрей Ларичев из дистрибуторской фирмы "Протек", одной из крупнейших, считает, что в реальности доля подделок не превышает 1%. А вот врачи сталкиваются с ними регулярно.

Три недели назад пациентка Юлии Андреевой, врача московской детской поликлиники №35, попала из-за этого на операционный стол. Девочке, больной ангиной, был прописан супракс. Препарат не действовал, начались осложнения, которые привели к лимфодениту и операции. Можно было считать, что просто препарат не подошел. Но отец девочки обратился в государственную лабораторию по экспертизе, которая вообще-то работает по запросам Росздравнадзора и тратит на анализ несколько недель, но за деньги обслужила частника и срочно. "Супракс", как выяснилось, состоял из мела и глюкозы. Измотанные родители пока не решили, давать ли делу ход, и увезли девочку к бабушке в Пензу. "Я больше верю старым государственным аптекам, частники могут продать все что угодно, а на проверки я не надеюсь", - говорит Андреева. И так говорят многие врачи. Все подозревают, никто не знает точно. Кардиохирург Михаил Алшибая из 1-й Градской больницы замечает, что в последние годы лекарства помогают больным реже, чем раньше. И это в Москве, где контроль сравнительно хороший. Но никто не уверен на 100%, и главное, никто не надеется, что письма и проверки помогут.
Граждане вообще редко жалуются на фальсификацию, говорит сотрудница Московского управления фармацеи. На грубость, плохое обслуживание, дороговизну - сколько угодно. А на подделки - нет.

Слишком сложно что-либо доказать. Оценить процент фальсификата на российском рынке на самом деле не так уж и сложно. В 2002 г., когда фарм-
рынок еще не осознал до конца коварности этой темы, аналитическая фирма PBN по заказу самих же фармацевтических компаний провела среди них опрос насчет подделок. Производители-люди, не привыкшие бросать слова на ветер, - оценили их долю примерно в 12%. Это $700 млн из шестимиллиардного лекарственного рынка. Процент меньше, чем в Африке, зато втрое больше, чем в развитых странах.

Подделка подделке рознь. Чисто "меловая" разновидность, жертвой которой стали девочка и оперативник, - вещь сравнительно редкая. Так же как и распространенное ранее изготовление новенькой упаковки для просроченного лекарства. Главный чернорыночный вариант - более-менее правильный состав, сроки хранения соблюдены, но сделано лекарство неизвестно где. По данным Союза профессиональных фармацевтических организаций (СПФО), чаще всего так подделываются антибиотики-42% всех случаев, в частности, кефзол (из двух зол выбираю кефзол, шутят медики), сумамед, эреспал, рулид.

А также хиты продаж - обезболивающие, клофелин, виагра, но-шпа, церебролизин. Всего в "группе риска" СПФО 115 лекарств. Озвучивать другие названия в союзе отказались из соображений сохранения авторитета производителя, но сведения о подделках раз в месяц выкладываются на сайт Росздравнадзора. Недавно, например, там появился левомицетин сергиев-
посадской фирмы "Биофарм Право-Альфа": на складе в Люберцах нашли партию ее продукции без документов. "Позвонили нам и разговаривали довольно грубо, - жалуется начотдела контроля качества "Биофарма" Станислав Леонов, - но мне удалось доказать, что мы к этой продукции отношения не имеем". Где левомицетин был изготовлен и сколько еще таблеток из этой партии продается вне сравнительно благополучной Москвы, так никто и не знает. Качество упаковки препарата было просто отличным, состав чуть хуже, но в целом близкий к оригиналу. Но для здоровья этого мало. "Левый" способ изготовления

- это отсутствие контроля. Могут соблюсти пропорцию, а могут нарушить. Антибиотик перестанет сбивать температуру, а противозачаточные таблетки не помешают зачатию.

Никто не спорит, что подделки - это потенциальная опасность. Но как только речь заходит о том, откуда они берутся и кто с ними должен бороться, все участники процесса немедленно начинают валить друг на друга. Сергею Бобошко из Ассоциации международных производителей лекарств (AIPM) не нравится, что каждая партия лекарства должна проходить сертификацию: распространению подделок это не мешает, а сознательные производители могут сами следить за своим качеством.

"Для чего же она? Не для того ли, чтобы кто-то на ней заработал?" - задается Бобошко вопросом. Государство же, наоборот, планирует еще больше ужесточить систему - ввести для всех лекарств обязательную марку со многими степенями защиты. "Марку для водки подделывают? И эту подделают",

- уверен Геннадий Ширшов, исполнительный директор СПФО. У правоохранительных органов своя версия: в МВД есть собственные лаборатории и эксперты, которые могли бы бороться с фальсификацией получше Минздравсоцразвития - за прошлый год милиция проверила 31 000 учреждений и приостановила деятельность 150. Вот только средств на всю эту работу катастрофически не хватает, и до закрытия фирмы не доходит. А производители, не доверяя ни милиции, ни Минздраву, мониторят аптеки своими силами. "Наши представители ежедневно этим занимаются", - заверили Newsweek в фирме Pliva, в свое время сильно пострадавшей из-за своего сумамеда (по конфиденциальной информации, подделки перегнали по объему легальный препарат). Эти представители замечают всякие пустячки - некачественную печать, неаккуратно свернутую инструкцию, отличия в форме ампул и под видом обычных граждан делают контрольные закупки. Товар везут в болгарскую лабораторию, та через три недели выдает результат. Месяца через два дело может дойти до заблокирования партии товара. Если от нее еще что-то осталось.

По опросу, проведенному три года назад среди крупнейших фармпроизводителей, 18% из них ежегодно теряют на российском рынке из-за подделок $1-3 млн, а 2% - от $3 млн до $5 млн. Но производители не устраивают шумных кампаний - они предпочитают разбираться с пиратами тихо и даже лоббируют запрет свободной публикации сведений о фальсификации лекарств. Ведь общественный резонанс-это прямые потери: если обнаруживается фальшивая партия, то приостанавливается продажа и подлинных таблеток с таким же серийным номером. К тому же признаться, что ее препарат подделывают, медицинской фирме невыгодно: покупатель испугается и купит другое лекарство, про которое ему еще не успели наговорить.

Как объясняет Геннадий Ширшов, фирмы хотят раскрутить всю фальшивую цепочку (от аптеки через поставщика к производителю), а уже тогда трубить об успехах. Но как проверяющие органы ни бьются, цепочка не раскручивается. Есть отдельные удачи. В начале этого года, например, закрыли небольшую фирму в Химках, которая, правда, перед этим два года спокойно торговала подделками. Но на крупных производителей и импортеров выйти не удается. По словам Андрея Ларичева из "Протека", на рынке есть, например, поставщик лекарств с Сейшельских островов, где никакого производства нет. И что вы думаете? Работает. 2/3 фальшивок производится на территории России. Участники рынка объясняют: многие крупные фирмы производят их параллельно с настоящими лекарствами, а при- j влечь 5 к ответственности невозможно из-за хорошей "крыши". Против брынцаловского "Ферейна" трижды возбуждались уголовные дела-вроде бы по жалобам иностранных производителей, - но до суда не дошло ни одно. "Все эти жалобы иностранных компаний на наше предприятие - глупости", - уверенно заявила Newsweek представительница "Ферейна" Надежда Гриценко.

"Что бы ни говорили про подделки, они нередко бывают по качеству даже лучше наших подлинных лекарств", - говорит Елена Потапчик, координатор программы ВОЗ по реформированию нашего здравоохранения. Настоящая проблема в огромном количестве формально вполне настоящих, но просто очень халтурных лекарств. В стоп-листе Росздравнадзора чуть больше тысячи фальсифицированных лекарственных серий - и '000 просто некачественных.

Русский Newsweek
28-7-2005
4 апреля 2015
Вернуться к списку